это цитата из книги  "Сокровища парков Сочи" её автор Ю. Н. Карпун .

Разделительной полосой двух стихий: моря и гор - предстает город из иллюминатора, подлетающего к Сочи авиалайнера. Прерывистые скопления зданий подобны белой гальке: то ли выброшенной на берег морской волной, то ли скатившейся со склонов гор. Гальке, лежащей на зеленом курчавом мхе лесов и парков. Все это возникает на какие-то мгновения, но, тем не менее, отчетливо врезается в память.

На земле же все по-иному. Море и горы видны лишь в просветах домов и деревьев, но ощущение стихии остается - стихии южной растительности: летом - буйство зеленого цвета всех оттенков с щедрыми вкраплениями экзотических цветов; в зимнюю пору - мрачноватозеленые, и именно от этого еще более впечатляющие, пятна вечнозеленых растений.

Море в Сочи, как и во всем мире, производит присущее ему впечатление: пьянит, источая живительный озон; ласкает кожу прикосновением влажных струй воздуха; очаровывает взор неистощимой фантазией игры красок. Горы же в Сочи выглядят особенно. Это не рельефно-монументальные нагромождения живописных скал, как в Крыму, кажущиеся гигантской природной декорацией. Здесь это, скорее всего, уходящая вдаль бескрайняя перспектива парков: летом синевато-зеленая, зимой лиловато-бурая. И лишь далекие заснеженные вершины напоминают о величии седого Кавказа, приютившего у своих подножий удивительный южный город Сочи.

Сочи награжден многими эпитетами. Он и "гигантская кузница здоровья", это и "самый длинный в мире город" (действительно, его протяженность около 14О километров) и "город -сад". Но для очень многих людей это прежде всего место, где "море, солнце и пальмы". Причем под словом "пальмы" неискушенные в южной растительности северяне подразумевают все неисчислимое разнообразие сочинских парков и скверов. Сочи исподволь стал синонимом беззаботного отдыха в необычной обстановке.

В начале становления города-курорта он характеризовался как бальнеоклиматический курорт. Сейчас, когда стало очевидным, что знаменитая Мацеста, по разным причинам, может принять не каждого из гостей Сочи, составные части этого определения поменялись местами. Все чаще говорят и пишут "климатобальнеологический курорт". Но многие не принимают во внимание, что и климатолечение, и целительное воздействие огненной Мацесты происходят на фоне экзотического облика южного приморского города. И не последнюю роль в формировании этого облика играют все эти непривычные, причудливые и удивительные растения дальних стран, нашедшие вторую родину в парках Сочи. Это, если хотите, своего рода массовая психотерапия, когда люди погружаются с головой в экзотический мир, мир, о котором обычно принято лишь мечтать, да разглядывать на журнальных страницах.

Большинство приезжающих в Сочи свято уверены, что все то, или, во всяком случае, почти все, чем поражают сочинские парки, скверы и бульвары, пришло сюда из окрестных лесов - так многочисленны здесь незнакомые деревья и кустарники и так они естественно размещены. Позднее, со слов экскурсовода да из скупых пояснений редких парковых табличек-указателей, они узнают, что родина большинства этих растений находится далеко, порою за десятки тысяч километров. И долго еще некоторые из них продолжают сравнивать, к примеру, листья средиземноморского лавра с листьями лавровишни, растущей в пригородном лесу.

Подобные заблуждения не обижают сочинцев, а садовники воспринимают их как высшую оценку их работы: что может быть лучше, когда искусственное принимается за природное. Действительно, зеленый наряд города-курорта более чем наполовину рукотворен; это результат неустанного труда нескольких поколений садовников, в массе своей неизвестных. И как бы это ни звучало громко, но именно руками садовников создан один из "слонов", на котором зиждется слава Сочи: экзотическая южная растительность. Два других "слона": солнце и море - детища сил природы.

Но парковая растительность Сочи - не плод фантазии садовников. Она невольно навеяна мотивами окружающей горной природы, несет на себе печать своеобразия колхидского леса, как принято называть леса Черноморского побережья Кавказа. У специалистов иногда возникают разногласия, к какому же типу следует отнести парки Сочи: к регулярному (французскому), с его зеленой геометрией стриженных деревьев и кустарников, или же к ландшафтному (английскому), которому присуще сочетание просторных полян с разновеликими купами деревьев? Скорее всего к ландшафтному, но не в классическом английском стиле, рожденном среди полей и дубрав туманного Альбиона, а копирующему ландшафты предгорий Кавказа, где неровность рельефа сочетается с громадой крон старых деревьев, плотными группами вечнозеленых кустарников и массой лиан, как взбирающихся на деревья, так и стелющихся по земле. И еще камни. Камни в окрестных лесах встречаются довольно часто, но они скрыты под пологом буйной растительности, которая, буквально, прет с неудержимой силой из каждой щели. Вот и в озеленении Сочи камни нашли свое достойное место. Одиночные и живописными группами они гармонично сочетаются или контрастируют с южными растениями; ложатся под ноги неровными плитками дорожки с затейливым узором трещин; вздымаются декоративными подпорными стенками с кипенью зеленой листвы над гребнем. Все это элементы так называемого "сочинского стиля", который молва приписывает Венчагову Сергею Ильичу, некогда модному фитодизайнеру.

Это не совсем верно: камни в оформлении сочинских садов и парков применялись изначально. Венчагов лишь довел до изящества этот распространенный прием садовников. Но, в конечном итоге, это дало основание конкретизировать наименование стиля сочинских парков - декоративно-ландшафтный, отдавая должное причудливому сочетанию человеческой фантазии с почти естественным размещением чужеземных растений, как "в колхидском лесу".

Но кавказский лес не только в виде прообраза присутствует в сочинских парках, он там и просто растет. Редко в каком санаторном парке нет поистине чудом сохранившегося островка былого леса. Вне зависимости от степени сохранности и ухоженности, такие островки всегда и везде хороши: зимой самоцветами цикламенов, подснежников и пролесок; осенью торжественным шорохом опадающей листвы. Да и сами парки не так уж обособлены от близлежащих лесов. "Щупальцами" лесопарков они проникают в пригородные леса и порою оторопь берет, когда, бредя по лесу, натыкаешься на группу деревьев калифорнийской секвои или итальянской сосны, высаженных лесниками в стремлении облагородить здешний, в основном листопадный, лес. Влияние моря на характер парковой растительности Сочи значительно слабее. Разве что обширные пятна из щебня или гальки, так любимые сочинскими озеленителями, среди декоративных растений напоминают о шуршащих галечниковых пляжах. Да трепещущие в струях бриза листья пальм на сочинских набережных навевают образы далеких островов с их хохолками кокосовых пальм.

Море оказало влияние на другое. Оно определило саму возможность произрастания в Сочи многого из того, что стало привычным, само собой разумеющимся.