Поблагодари Господа и умолчи!

Беседа о тайне исповеди со священником Андреем Суховским (с. Усть-Кокса, Горный Алтай)

— Отец Андрей, продолжая нашу беседу о духовничестве хочется остановиться на следующем вопросе. Мы часто слышим о тайне исповеди. И даже в государственных законах говорится, что священник не может разглашать тайну исповеди. Но, вдумываясь в слова “таинство исповеди”, нужно подчеркнуть, что и тот кто приходит на исповедь, тоже должен в тайне сердца своего сохранять сказанные ему духовником слова. А у нас бывает так: поисповедуется кто-нибудь у старца или уважаемого батюшки, и, словно сам становится маленьким старцем, - направо и налево он начинает раздавать советы обращенные лично к нему на исповеди всем окружающим...

— Да, это совершенно правильный вопрос. Вообще, у нас часто употребляется слово «таинство». Не потому, что мы скрываем что-то, а потому что это таинственное общение с Богом. Оно глубинно. В Таинстве Исповеди, существует внешняя, видимая часть — человек говорит, священник отвечает, накрывает епитрахилью... Но в любом Таинстве Церкви мы должны видеть некую часть его, которая невидима нашему телесному глазу, но которая также реальна в духовном смысле. Это как раз разговор о глубинности. И глубинность иссякает, если она “пробалтывается”. Говориться, что, например, если человеку есть какое-то духовное видение, то о нем нельзя говорить никому, кроме своего духовника, иначе оно потеряет силу. Я уж не говорю, что нельзя опираться на личный совет духовника, чтобы другим его давать, потому что любой совет дается духовником из конкретного состояния человека, в определенном смысле это творческий момент, - то что священник говорит в данный момент данному лицу. Но и для того, чтобы совет священника был действенен, его надо хранить в тайнике своего сердца.

— о. Андрей, города, поселки у нас небольшие: молва по любому поводу разносится быстро, да и духовные дети одного и того же духовника общаются между собой, и разговоры эти отнюдь не всегда по-настоящему духовны. И вот оказывается, что некие обстоятельста, открытые, казалось бы наедине священнику, становятся известны другим людям. Чаще всего - это не вина священника. Ведь это нам кажется, что грешили-то мы очень тайно - никто не знает... И вдруг за тайный грех - открытое поношение, сплетни. Но все подозрение, обиды, увы, падают тем не менее на духовника...

- Мне кажется, в подобных случаях можно видеть несколько моментов.
Во-первых, - это, конечно, предупреждение самому священнику, чтобы он был более бдителен. Так как любое противодействие в нашей духовной жизни не бывает спровоцированно совершенно без нашей вины. Святые отцы говорили, что в любом случае, прежде всего, мы должны видеть собственную вину. Это касается и духовника: нужно более внимательно взглянуть на собственные ошибки, собственные грехи.
Во-вторых, это повод задуматься всем духовным чадам, духовной семье, если так можно выразиться. Ибо мы знаем, что пересуды, осуждение, сплетни - это действительно грех. И в Евангелии Господь предупреждает, что каким судом судишь ты, таким будут судить и тебя. А народная пословица говорит, что каждый судит ближнего в меру своей испорченности. Поэтому, если верующий человек с упоением передает что-либо другим людям о грехе ближнего, то тем самым он психологически соучавствует в этом грехе. Да, быть может, в своей жизни сплетник не совершал этого греха, но через сплетни и пересуды он соучавствовал в нем, и этим явил мерзость своего сердца и Богу и другим людям, и несомненно, что за это он будет наказан. Это может показаться вдвойне обидным - не вкусить самому мнимой “сладости” греха, но понести вместе с согрешившим наказание и в этой жизни и на Страшном суде.
В-третьих, то, что касается самого человека, подвергшегося поношению через сплетни: если каким-либо образом до тебя дошли извне волны осуждения за совершенный тобой грех, то знай, что этот грех частично твоим страданием смывается. То есть, если мы осуждены от людей в этой жизни, то у бесов как бы отнимается право на мытарствах судить нас. Если же нас осуждают, клевещут за то, в чем мы неповинны, то этим мы, если смиренно переносим, тем более, как бы совершаем накопление духовного капитала. Поэтому подвергшийся поношению, может оказаться в духовном достатке, если не поддастся обиде. А если даже и выскажет он эту обиду в сердцах духовнику, так как это по-человечески пережить бывает очень больно, то важно потом забыть эту обиду, не зацикливаться на ней, а отнестись к ней как к необходимому моменту духовного роста. А не так: я обиделся, замкнулся и ухожу от священника, а то и совсем из церкви... Нужно воспринимать это по-иному: вот, еще одно испытание пришло мне, и не потому, что батюшка болтун (так как сам батюшка должен подумать о себе - кто он), а потому что это так Господь судил, чтобы со мной это произошло. Поверьте, эти слова я говорю не просто от ума. Мне самому за девять лет службы на приходе в свой адрес столько клеветы услышать довелось, сколько я не слышал за всю прошлую жизнь. Но, переживая все это, я в конечном счете считаю, что мне это очень полезно. Конечно, полезно это каждому христианину. Хотя бы по тому принципу, что “дыма без огня не бывает”. Пусть мы не совершали этих грехов, в чем нас обвиняют, но с другой стороны - ведь мы же грешные до глубины души. А быть может именно через поношение от ближних эти грехи, сокрытые в глубине души нашей, выявляются и затем, осознанные нами, вымываются.
Кроме того, по заповеди и примеру Господнему мы должны молиться за обвинителей наших. Разъясняя эти слова Спасителя, отцы говорили: обличай грех, но сострадай человеку, совершающему его. А св. ап. Павел напоминает нам, что наша битва не против людей земли, а против духов злобы поднебесных. Поэтому любую ситуацию мы должны рассматривать как проявление брани, противник же наш не человек - а бес. И это совершенно реальная брань с бесами, совершающаяся в нашем сердце. Об этом мы должны помнить. И только в этом случае мы из подобных неприятных ситуаций выйдем с положительным результатом.

— Другой проблемой среди “духовной семьи” является постоянное хвастовство своими духовными переживаниями. Помолились чуть дольше - сразу расскажем другим, были особые духовные переживания в паломнической поездке - тоже делаем их достоянием всех знакомых и малознакомых. О чем свидетельствует это постоянное желание со всеми обсуждать свои духовные переживания?

— Один старец говорил: если у тебя завелось пять рублей, то ты можешь говорить и хвастаться ими, но если у тебя миллион - то ты уже подумаешь болтать ли о нем. Поэтому часто подобная болтовня о духовных переживаниях (об этом есть и басня у Крылова, как гремят пустые бочки)- как раз говорит не о истинности духовного состояния, а о больной эмоциональности. Когда же приходят настоящие духовные переживания, настоящая встреча с Богом - об этом говорить не хочется, либо говорить очень редко и с теми людьми, кто тоже это испытал, и говорить не хвастаясь, а чтобы поделиться или посоветаться. А кто много говорит, если даже и было истинным его духовное переживание, переводит его в сферу чувственности- эмоций. Этим, конечно, расстрачивает духовность, так как, погружаясь в эмоции, мы будто рассказываем ближним о каком-то спектакле, раз увиденном нами, чтобы в момент рассказа вновь пережить его. Так и здесь духовные переживания повергаются в чисто человеческую слабость и человеческую скверну.
Как же же быть в случае духовных переживаний? Поблагодари Господа и умолчи!