Александро-Невский вестник
сентябрь
2001 г.
НАШИ ГОСТИ


«И лишь
в России — мы дома...»


Наши гости сегодня – православные русские люди – Владимир Дмитриевич и Светлана Ивановна Беликовы. И хотя живут они вот уже почти 50 лет в далекой Аргентине сердце их здесь – в России. О себе они говорят скромно: “Нам нечего превнести в духовно-культурную жизнь России, мы просто хотим, приезжая сюда, чтобы православные люди в разных уголках России знакомились друг с другом, ради главного дела – подлинного духовного возрождения нашей Родины”. Однако, супругам Беликовым есть что превнести – это их огромный опыт в воспитании на чужбине, в эмиграции и собственных детей и детей своих соотечественников в духе истинного православия и русского патриотизма. Супруги Беликовы оба уже разменяли восьмой десяток лет. Но, не смотря на пожилой возраст, почти ежегодно бывают в России, пытаются осмыслить те процессы, которые происходят в нашем обществе.

- Владимир Дмитриевич, Светлана Ивановна! Расскажите, пожалуйста, о своей жизни, как случилось, что вы оказались в столь далекой от Родины Аргентине?

- Родились мы здесь, тогда еще в Советском Союзе. Детство наше было обычным и в плане воспитания, да и во всем остальном, как у большинства детей сталинской эпохи. Но в 1941 году началась война, и стремительное наступление гитлеровцев на восток. Мы оказались в оккупации. А уже из оккупированных областей Украины, России немцы вывезли нас в Германию. Для нас Украина и Россия – это одно, хотя я считаюсь украинкой, а Владимир Дмитриевич - русский… Владимир Дмитриевич работал в сельском хозяйстве у немцев, или, если просто сказать, батрачил, а я находилась за колючей проволокой. Ближе к концу войны были сильные бомбежки Дрездена. И после того, как нас разбомбило, мы пошли пешком в Австрию. Там нам стали предлагать вернуться на родину, однако до нас доходили слухи ( теперь это ощеизвестный факт) о том, что многих, кто возвращался из плена в СССР ждали сталинские лагеря, а то и смерть. Поверить этим слухам заставляло и то, что вскоре союзники уже стали насильно нас выдавать сталинскому режиму. Поэтому родители мои решили остаться, и мы почти нелегально перешли границу со Швейцарией, а оттуда пришлось уехать в Аргентину, так как эта была страна из немногих, которая принимала беженцев. Вот такой наш путь…
К религии я приобщилась в сознательном возрасте, т.к. родилась я в такой интеллигентной семье, в которой, конечно, в Бога не верили - это считалось пережитком, и родители очень протестовали, когда я первый раз принесла Евангелие домой. Окормлял нас (это было еще в Германии), священник о. Михаил, который приезжал и давал читать духовную литературу. Меня эта литература очень интересовала, но родители сказали: “Бросай эти глупости, займись лучше алгеброй”. Но алгебра мне в жизни не пригодилась, а по тому пути, который мне открыло Евангелие, я иду уже почти 50 лет. Первые молитвы я учила уже с детьми на руках. Наши сыновья родились в Аргентине, но считают себя русскими, говорят и пишут по-русски. Стараются всю жизнь сохранить верность родине и русской культуре.
Пожалуй, люди, которые были в эмиграции, более полно ощущают русскую культуру и необходимость бережного хранения русского духа в настоящее время.

- Сейчас множество русских людей устремились в эмиграцию на Запад, в поисках лучшей доли… Общеизвестно, какую большую роль играли т. н. Первая и Вторая “волны” русской эмиграции в открытии нашей культуры за рубежом. Так ли бережно относятся к русской культуре современные эмигранты ?

- Из тех людей, которые приезжают сейчас в Аргентину из России, а таких довольно много, очень много беженцев из Казахстана и даже с Украины. Часто это действительно беженцы от национального гнета и ужасных условий жизни. Но эти люди приезжают с желанием забыть родину, ассимилироваться как можно скорее, “стать аргентинцами”: с детьми даже дома всегда говорят на своем, весьма элементарном, негодном испанском языке, но все-таки стараются всячески забыть родину. Но это длится короткий срок, обычно лет пять, пока человек мечется в поисках работы, учит срочно язык, устраивает детей в школу, ищет жилье - ему некогда тосковать. А вот когда он обжился немножко, становится невыносимым пребывание за рубежом. Недаром сказал поэт:

…И станет горьким хлеб чужбины,
Когда обжился и окреп…

Хотя Аргентина - это не Германия, не Франция, где мы всегда были “грязными и т. д.” иностранцами. Аргентина - страна иностранцев, эмигрантов и принимает их легко и с открытой душой. Но, несмотря на это, люди там все-таки иные. Нельзя сказать, что они хуже или лучше русских – они просто иные. Мы их любим, их культуру, фольклор, нам очень приятно, что они всегда улыбаются, они не способны, скажем, выругаться. Но они и не способны помочь, т.е. они, конечно, помогут вам, но лишь поскольку это их не очень обременит, - душу за вас они не положат. Дружбы, как таковой, они не знают, у них нет такого чувства. И это не только в Аргентине, но, как нам кажется, во всем мире русского понятия дружбы просто не существует…

- Сейчас много споров о “национальной идее” и о том, насколько русские – это значит православные и насколько, по вашему мнению, русская культура православная?

- Это, действительно, хорошо видно в эмиграции: как только человек перестал бывать регулярно в церкви, то через три года он просто опускается. Это опыт нашего наблюдения. У нас довольно много знакомых, которые приехали в Аргентину вместе с нами. Им давно за 50 лет, и некоторые абсолютно забыли русский язык, не могут двух слов связать по-русски, хотя, конечно, почти все понимают.
Интересно, что этот процесс сопровождается деградацией и социальной, и духовной… Потому что, не родившись в культуре аргентинской, человек, даже если он ее специально изучает, полностью все равно ее не воспримет. Свое-то он утратит, но чужого не приобретет. Такого не бывает, чтобы русский эмигрант, попав в местную среду, отказался бы от своей культуры и приобрел бы в местной более высший статус.

- А дети русских эмигрантов, которые уже родились за границей?

- Они, обычно, вливаются, интегрируются в местную среду, но через одно поколение они бывают очень огорчены, что в свое время родители их не приобщили к русской культуре. Конкретный пример был у нас в русской гимназии. Приходит к учителю танцев женщина и говорит:
- У вас преподаются танцы, я хочу записать своего мальчика на русские пляски.
- А почему?
- Потому что мои деды были русскими. Но нас не обучили, нас обворовали, не дали вжиться в русскую культуру.
Эта женщина ни слова по-русски не говорит, но хочет, чтобы ее дети приобщились к русской культуре. Однако, повторюсь: все очаги русской культуры существуют лишь вокруг православного храма. - Тот, кто отошел от церкви, отошел и от русской культуры наверняка.

- Как вы, конечно, заметили и здесь в России православные храмы, приходы становятся своеобразными духовными центрами, противостоящими окружающей американизации т. н. “массовой культуры”. Едва ли не главное значение в этом имеют воскресные школы. Существуют ли у в Аргентине воскресные школы, и ,вообще, расскажите, пожалуйста о вашей приходской жизни.

- При храмах, обычно, бывают воскресные школы, но занятия там проходят в субботу. Из предметов преподаются Закон Божий, родиноведение, русский язык, история, русская литература, пение и русские танцы, и, обычно, театральный кружок. Что касается приходской жизни, то можно привести пример из истории, насколько бережно русские люди со своего первого появления на Аргентинской земле хранят православие.
В 1000-1300 километрах от Буэнос-Айреса есть небольшая деревня. Там первые русские эмигранты появились с 1890-х годов. Первых переселенцев привозили и оставляли под открытым небом. Но, слава Богу, там климат теплый и довольно плодородная красная земля. Русские поселенцы стали делать кирпичи, строить дома, а каждый 10-й изготовленный кирпич шел на построение церкви. Нам пришлось побывать в этой старой церкви. Между кирпичами и в наши дни такие большие щели, что можно засунуть кулак, потому что кирпичи разного размера – ведь жертвовали их разные семьи. Интересно, что еще Александр III для этой церкви подарил два образа, кадило и колокол. Но это единственная помощь, которую они в свое время получили. Там до сих пор живут глубоко верующие православные люди. Эти люди держались православия очень крепко. Священник приезжал к ним всего 2-3 раза в год из Буэнос-Айреса. Надо было ехать на волах, переходить вброд речку, хотя сейчас это от шоссейной дороги 20 км. А в 60-х годах они жаловались, что у них 20 лет вовсе не было священника. Кроме церкви была в деревне и школа. Школу жители сдали государству в тот момент, когда их учительство перевелось, а восполнять неоткуда было. Сдали символически за 1 доллар в месяц для того, чтобы она все-таки осталась собственностью деревни.
Этой трудностью воспользовались украинские католики-униаты – в русской православной деревне появился ксендз и четыре монахини. И вот идет Рождество, Пасха: у православных службы нет, а у униатов есть, и внешне сугубо по восточному обряду, точка в точку нашу службу напоминает, причем даже без “филиокве” в Символе веры. И вот ходили униаты по домам и говорили: “Ну, идемте, хоть куличик освятим, посмотрите – у нас все как у вас!” Из 1500 человек 600 перешло в униатство. Но потом туда приехал православный священник отец Валентин. Надо сказать, что когда приехали униатские монахи, то постепенно перевели всех на “украинску мову”. А когда приехал о. Валентин в эту деревню, жители его спросили: “А на каком языке вы будете служить?” Он ответил: “На церковно-славянском языке наши деды служили, и мы будем служить”. “А проповедь?” “А вы по-испански понимаете?” “Да.” “Ну вот, по-испански и будем проповедывать”.

- Революция, войны, оскудение любви в наши дни, к сожалению, породили и такое явление как “юрисдикции” в Русской православной церкви. А какие вообще православные храмы существуют сегодня в Аргентине?

- В Буэнос-Айресе построено 14 православных храмов у зарубежной церкви.
Есть два храма Московской Патриархии, один из них построен сравнительно недавно. От Американской митрополии существуют два храма, которые сейчас закрылись, за неимением священников. Но, кроме того, есть и Аргентинская Православная Церковь, у истоков которой был владыка Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский. Есть также Арабская, Греческая, Румынская Православные Церкви.

- Впервые Вы после долгих лет посетили Россию в начале 80-х годов. После этого Вы часто бывали на родине, а что на Ваш взгляд за последнее время изменилось в церковной жизни?

- Изменения колоссальны. Строятся храмы, увеличилось количество верующих, настоящих верующих. То есть в какой-то момент, в 90-91-х годах, множество людей, словно отдавая дань моде устремились в храмы. В церквях народу было полно, а сейчас намного меньше, значит остались те, которые действительно пришли к вере.
Открываются монастыри, и очень много молодежи мы видели в церкви, так что впечатление о церковной жизни здесь, особенно о приходской жизни, очень хорошее.
Но нелишне было бы обуздать “бабушек”. Они действительно по-прежнему пристают с замечаниями и советами. Нам кажется, что священникам нужно больше трудиться в этом направлении. Есть и хорошие примеры такого воспитания прихожан. Нам рассказывали на днях, что один из батюшек на проповеди сказал: “На следующей неделе у нас великий праздник. Я всех вас заранее поздравляю. У нас в храме будет много людей, которые в первый раз пришли в церковь, и я бы хотел, чтобы их приход не стал последним. Для этого давайте всех встретим с любовью. Имейте в виду, что зачтется вам каждая душа, которую вы привели к Богу, и вам будет поставлено в великий грех, если вы кого-нибудь оттолкнете”. Ведь одна такая необузданная “бабушка” может принести больше вреда церкви, чем двадцать профессионально подготовленных атеистов.

- Владимир Дмитриевич, Светлана Ивановна, разрешите поблагодарить Вас от имени всех читателей “Александро-Невского вестника” за столь содержательную беседу, за то, что Вы несмотря на занятость, усталость от путешествия все-таки пришли к нам в редакцию. И в заключение беседы хочется Вас спросить: Россия переживает не лучшие времена – экономический кризис, нравственная распущенность, навязывание средствами массовой информации молодежи псевдоамериканского образа жизни, исполненного индивидуализмом. И все-таки, где вы больше чувствуете себя на родине?

- Конечно здесь. Ради чего бы мы ездили в Россию каждый год! Видите ли, здесь люди - человеки. Народ, и это замечали все русские мыслители во все времена, очень, быть может, в массе испорчен, но вы его “поскребете” и он Человек. Хотя обидно, что столько стало столько жестокости. Возмущает спаивание народа, наркомания, а главное – потеря самосознания, самоуважения. Страшно даже не столько материальное ограбление народа, которое идет сейчас, а духовное, т. е. навязывание чуждого русскому народу образа жизни, идущего вразрез со сложившейся веками русской православной культурой.

Беседовал и подготовил к печати
священник Сергий Фисун

на главную страницу