Как учились иконописанию

Традиции мелочного письма с древности хранились в Палехе и передавались от поколения к поколению.

Наныкинская мастерская стояла в уголке огорода, окруженная мелкими кустарниками, а несколько дальше росли вековые липы. Низенькое бревенчатое здание под соломенной крышей, с окнами чуть не на земле, заросшее вокруг репейником и крапивой, с дверью, обитой истрепанным войлоком. Чтобы в нее войти, нужно было низко наклониться. В мастерской охватывал сильный запах томленой олифы. В первую очередь встречался там сам хозяин — рыжевато-седоватый старичок в плисовой рубашке, в запачканном олифой и красками фартуке с нагрудником, обутый в калижки на босу ногу. Он тоже работал — покрывал иконы олифой. У окон сидели на чурбашках, отрезанных от толстых бревен, за лавочками работающие над иконами мастера. Тут же, направо и налево по лавочкам, были разложены принадлежности для иконописания — краски, растворенные в обрезанных деревянных столовых ложках, беличьи кисти, самодельные деревянные циркули, линейки, глиняные кандеечки с водой для мытья кистей, стеклянные шары (так называемые «глобусы») для работы с керосиновой лампой (они усиливали свет лампы, падающий на икону, в несколько раз) и всякие другие принадлежности. Ученики сидели также на чурбашках, за скамеечками, во втором ряду от окон. По рассказу отца, ученичество в таких мастерских было нелегким. Сам по себе процесс обучения мелочному письму очень труден, да еще ученик обязан был выполнять у хозяина домашние и сельскохозяйственные работы, начиная с ухода за детьми и кончая сбором грибов. Ученик шесть лет не получал никакого вознаграждения.. Обучение велось таким порядком. Когда ученик приходил первый раз в мастерскую, ему хозяин выдавал грунтованную восьмивершковую олифленную доску и кисть. Он прикреплялся к одному из мастеров, который зарисовывал на выданной ученику доске, в левом ее верхнем углу, рисунок. Первый рисунок был контур рукавички. Ученик растворял на яичной эмульсии сажу и кистью копировал его на этой же доске. Если ученик плохо нарисует, то мастер заставлял его рисовать еще, и он рисовал до тех пор, пока мастер не скажет — хорошо. Тогда ученик растворял сажу с сахаром и обрисовывал рукавичку, а чтобы у него остался рисунок, он на обрисованную рукавичку накладывал бумагу и ее отпечатывал. (Впоследствии все, чтоученик рисовал, также печаталось на бумаге и оставалось у него, чтобы он мог при надобности показать, как он работает). Потом с доски все смывалось, и мастер рисовал другой оригинал — руку с растопыренными пальцами. Ученик так же копировал ее, как и рукавичку, затем мастер рисовал ему руку, сжатую в кулак, руку с вытянутым указательным пальцем, благословляющую, а затем левую и правую ступни ног. Когда ученик хорошо выполнял все эти рисунки, хозяин давал ему изображение какого-нибудь святого и наблюдал, в чем больше проявляется способность у ученика, что он лучше рисует. Если он голову святого рисует лучше, то его начинали учить «личником», то есть писать лица святых. Если же он проявлял способность в рисунке одежды святых, то его учили в «платьечники», или «доличники». Соответственно учеников прикрепляли к мастерам — личнику или платьечнику. После многих рисунков голов святых ученику-личнику давался оригинал написанной головы святого для изучения ее в цвете. Техника письма головы, рук и ног очень сложна. Процесс письма нужно изучать последовательно. Его в традиционной последовательности и показывал ученику мастер, к которому тот был прикреплен.

Из книги Н. Зиновьева "Искусство Палеха"